Литературный Нижний

Литературный Нижний
Здравствуйте! Приветствуем Вас на сайте писателей Нижегородского края LIT-NN.RU.
Чтобы получить доступ к персональной части сайта, Вам необходимо авторизоваться. Если у Вас нет данных для авторизации, то Вам следует пройти регистрацию.

ПОИСК НА САЙТЕ
 Олег Рябов. Отзывы о творчестве
Главная / Олег Рябов. Отзывы о творчестве / Захар Прилекин. Предисловие к книге "КОГИз"
Предыдущая работа: Елизавета Кривощекова. Поднять уровень мероприятия
Следующая работа: "Новая газета " о книге "КОГИз"

Захар Прилекин. Предисловие к книге "КОГИз"


Предисловие к книге «КОГИз» изд. АСТ. М. 2011г.
Захар Прилепин
Хранитель древностей, и голосов, и ароматов, и времён

Нечто подобное испытывал в детстве, когда мне попался в руки томик Гиляровского. И потом в юности, когда читал мемуары художника Константина Коровина.

На первый, впрочем, поверхностный взгляд, мы имеем дело со сборником тихих, ненавязчиво остроумных, чуть печальных зарисовок о книжниках, поэтах, художниках. Послевоенные годы, оттепель, 70-е, 80-е... Ныне исчезнувшая богема позднесоветских времён: её жизнь, её споры, её голоса.

Древние, редкие книги – конечно, главная страсть автора, - истории с ними связанные являются весьма весомой причиной написания этого сочинения. Уже имеются в истории литературы роман с кокаином и роман с театром – наконец, появился и роман с книгой. Здесь, наверное, стоит пояснить, что Олег Рябов один из известнейших российских библиофилов, и, что называется, с вопросом знаком лично и близко.

Но всё же это не книжка о книгах. Эта книжка о временах.

Здесь появляются литератор Константин Симонов и художник Илья Глазунов. Проходят мимо Сапгир, Холин, Куняев. Герой книжки встречается с Марией Степановной Волошиной, вдовой великого мэтра, везёт на «Скорой» поэта Юрия Адрианова, спьяну сломавшего ногу, ночует в мастерских Льва Нусберга и Франсиско Инфанте. Звучит как музыка!

Тут ищут архив батьки Махно. Тут подделывают автограф Пастернака, выкупают книжку с поддельным автографом за 100 рублей и перепродают за 10 тысяч франков. Тут в память о потерянной любви человеку достаётся… нет, не гребень, не флакон из-под духов и не записка, но «Риторика» Ломоносова 1748 года издания. Тут даже бомжи собирают библиотеки.

Если закрыть глаза и вслушаться, то у эта книжка обладает куда более важной цельностью, чем собственно сюжет – эта цельность интонации.

Такая интонация получается только в тех случаях, когда жизненные страсти перерастают в многомудрый опыт, а опыт становится всеприемлющей и всепрощающей судьбой.

Я же говорю, - Гиляровский и Коровин. Почему именно они написали самые чистые, нежнейшие, нисколько не устаривающие воспоминания о своих временах? Потому что у них нет ни сведения счётов, ни желчной тоски о недополученных вовремя дарах и ревности к тем, с кем когда-то делили хлеб и воду, а потом в силу тех или иных причин, расстались. Зато есть свет и благодарность.

Рябов спокоен, неревнив, добр к тем временам, в которых пришлось жить – и благодарен им. Добр, говорю, даже к отлучённым от дружбы товарищам и к неслучившимся женщинам.

Ещё Рябов умеет создать то многоголосье, которое куда в XX веке кинемотографистам удавалось, пожалуй, даже лучше, чем литераторам.

Когда перекрёстная беседа, звон чашек и бокалов, чья-то песня за окном, дребезг проехавшего трамвая, чей-то громкий, но неясный спор и чей-то, быть может, плач вдруг создаёт атмосферу, которую запоминаешь куда лучше, чем любую лобовую сюжетную историю.

Самые разные люди здесь встречаются, разговаривают, рассказывают какие-то грустные или забавные вещи и потом тут же исчезают (чтобы вновь на миг появиться спустя сто страниц). Поначалу даже путаешься в именах, а порой не можешь разгадать какая из трёх предложенных в главке сюжетных линий окажется самой важной.

А потом понимаешь, что эта сумятица, эта хаотичность – и есть наиболее точное отражение жизни, которая распадается на десятки противоречивых и нескладных сюжетов, но оставляя какой-то единый вкус и, да, какую-то едва уловимую музыку.

Интонация Рябова, иногда чуть сентиментальная, иногда чуть лукавая – она эту музыку даёт услышать.

А где она таится – я так и не понял.

Может быть, в фотографической точности рябовского взгляда. Рябов умеет с незримой лёгкостью давать отличные, почти катаевские, зарисовки: «В послевоенные годы в мастерской на Республиканской работали инвалиды: кто без руки, кто без ноги, а приёмщик был без глаза и без носа. Он ловко подхватывал принесённый валенок, сапог или мальчиший ботинок, остреньким мелком рисовал крестики и дужки, приклеивал пахучим резиновым клеем ярлычок квитанции и закидывал обувь на верх кожано-резиново-валяной кучи под самый потолок. Нам, мальчишкам, взрослые говорили, что у приёмщика пулей на войне отстрелило нос и выбило глаз, но мы им не верили: а верили мы нашему другу Вовке Соколову, который божился, что у этого урода был сифилис. Вовка был у нас непререкаемый авторитет в области медицины».

Отличная писательская, как Есенин говорил, походка.

Тем более, что помимо цепкой к деталям памяти у Рябова развито ещё и обоняние: «Черёмуха у Фимки Грача во дворе была такая здоровенная, что, когда она цвела, терпкий дурман её накрывал весь Холодный переулок. Если поздним вечером, когда жидкие майские сумерки опускались на город, ветра не было, то пешеход натыкался на этот густой сладкий черёмуховый запах уже на подступах к переулку: что со Свердловки, что со Студёной, что с Дзержинской. Но в глубине трущобных деревянных дворов даже черёмуха не могла забить ароматы оттаивающих, отпыхивающих после зимней дрёмы сараев. Из их расхлебяненных внутренностей, нарочно распахнутых настежь для проветривания, уверенно ползли другие естественные запахи: пахло деревом сохнувших бочек из-под кислой капусты, гнилой картошкой, прелой соломой и стружками из старых, рваных матрасов и кресел».

Видите, два отрывка в абзац размером – а стоят иной книжки. Потому что порой в целом романе так и не обнаружишь ощущения эпохи и её пространств – а тут эти ощущения выдали нам на раз.

К обонянию добавим ещё и слух. «Семён великолепно владел своим голосом и умел им расставлять и точки, и запятые, и восклицательные знаки не хуже, чем на бумаге».

В одной рябовской фразе дан человек с его красивой, степенной, чуть самолюбующейся речью; хорошо.

К слуху и обонянию прибавим зрение: «…вы помните, какой воздух у нас в сентябре, когда нет уже пыли, марева, дымки, и, кажется: напрягись — и видны будут веточки в лесу на горизонте за Волгой. Воздух такой прозрачный потому, что в нём нет цветочной пыльцы. Летом он из-за пыльцы бывает мутным, а не из-за жары. Летом всегда что-нибудь цветёт, а в сентябре…»

Тридцать пять лет я прожил – и никто мне кроме Рябова не объяснил, отчего летом воздух мутный.

Я уж не говорю, сколько тут упоительно интересных вещей сказано собственно о книгах.

Такого вы, думаю, не знали, и не узнали б никогда, если б не это сочинение.

Откроем, как принято говорить, наугад (тем более, что действительно почти наугад – там такое чуть ли не на каждой странице встречается).

«Николай Иванович, - хвастается лирический герой рябовской книжки, - Мне повезло на той неделе купить непонятную небольшую книжечку «Анекдоты об атамане Платове». Так вот на ней год выпуска указан 1813-й, а больше никаких выходных данных нету: ни типографии, ни места выхода, ни цензурного разрешения. Она небольшая, с палец толщиной, в цельнокожаном переплёте. Я ходил в нашу городскую библиотеку, да не нашёл там ничего про эту книжку. А вот старичок у нас есть один — Богданов, так он мне сказал, что, вполне возможно, она выпущена полевой типографией фельдмаршала Кутузова».

«Давайте по порядку, — отвечает этот самый Николай Иванович. — Походную типографию Кутузова возглавлял Андрей Кайсаров, и печатал он в ней военные донесения императору и листовки для партизан на русском и для французов на французском языке. Андрей Кайсаров — личность замечательная, он стал даже одним из героев «Войны и мира» Толстого. Их было четыре брата, Кайсаровых, и до нападения Наполеона, когда все они записались в военную службу, как и полагалось нормальным дворянам, Андрей Кайсаров играл заметную роль в русском литературном процессе. Наверное, можно и так сказать! Он был другом Андрея Тургенева и Василия Жуковского, к его мнению прислушивались Мерзляков и Воейков. Летом тринадцатого года, уже после смерти Кутузова, Кайсаров был смертельно ранен, и походная типография приказала долго жить. И чтобы в этой типографии печатали какую-то книгу об атамане Матвее Платове, я в первый раз слышу».

Времена сменяются, а загадки остаются всё теми же, и нынешние Кайсаровы тоже заботятся о будущих библиофилах, чтоб им не было скучно.
.
«Шура, - рассказывает Рябов, - выполнял полусекретный приказ командования и охранял в маленьком городке в Альпах, название которого ему приказано было навсегда забыть, лучшую в мире типографию. По крайней мере оборудование и отработанные технологии были уникальными.

От нечего делать командование печатало изредка в этой типографии разные замечательные книги: то «Василия Тёркина» с рисунками Верейского, то «Сказки» Гауфа, то двухтомник «Консуэло» в совершенно фантастическом и необычном оформлении на дорогих эстетских сортах бумаги: или «верже», или «лён», а то и с водяными знаками. Название издательства, время и место в выходных данных книги при этом отсутствовали, их заменяла одна скромная, но многозначительная фраза: «набрано и отпечатано под наблюдением майора Кузенкова А.В.» — это был творческий псевдоним Шуры там, в Европе».

Не уверен, что человек равнодушный к книгам и историям книг, получит ту радость, что получил я, читая эту книгу – но всякий библиоман не оценить это не сможет.

А какие люди здесь встречаются!

Почитаешь главку – как стакан вина выпьешь. Выйдешь в город и всё ждёшь, что выйдет тебе навстречу Глухарь на Покровке. Или Мика и Мака позовут на танцы. Или попадётся Чарли, что так и ходит доныне с ножом. Я, к слову, знаю этого Чарли. Отличный мужик и великий поэт. Без ножа только теперь.

Нож в руке у поэта, старую женщину, читавшую детям году в 1958-м Игоря Северянина, таинственного Сефарда и нижегородского Серафима, байки, шутки, пьянки, и голоса тех людей, которых мы не услышали бы никогда, если б ни эта книга - нам сохранил Олег Рябов.

(1845 Прочитано)

Нет комментариев. Почему бы Вам не оставить свой?

Вы не можете отправить комментарий анонимно, пожалуйста войдите или зарегистрируйтесь.

Заметили ошибку?
Выделите текст, нажмите Ctrl+Enter и отправьте нам сообщение.
Спасибо за внимание!
Новые книги

Михаил Чижов. Лишить жизни. Роман. Нижний Новгород: БИКАР, 2016. - 286 сю


Остросюжетный социальный роман, обличающий безудержную наживу, безнравственность и пошлость современной жизни.
Кат: Проза
Нет на складе

Валерия Белоногова. Забытая мелодия. Жизнь и труды Александра Улыбышева. Н.Новго


Книга В.Ю. Белоноговой «Забытая мелодия. Жизнь и труды Александра Улыбышева» посвящена судьбе известного музыкального критика первой половины XIX века. Улыбышев - автор первого в Европе фундаментального исследования о Моцарте.
Нет на складе

Михаил Чижов "Нижегородские сюжеты". - Нижний Новгород: БИКАР, 2016. - 288 с.


В книге представлены заметки и статьи на темы нижегородской и российской жизни. Большинство из них опубликованы в "Новой газете" в Нижнем Новгороде", а также в "Советской России", "Литературной газете", "Нижегородской правде".
Кат: Прочие
Нет на складе

Олег Рябов "Девочка в саду" (сборник рассказов). "Эксмо", М. - 2016. 352 с.


Перед нами — сборник рассказов удивительного писателя. Так чувствующего весь трагизм и комизм человеческой жизни, так тонко способного передать ее шум и ярость, что, кажется, его живые герои, их простые и странные истории всегда были с нами, мы не могли их не знать, не могли вместе с ними не жить. Каждый рассказ остается привкусом удивления на губах, запахом, облачком смыслов вокруг тебя, читающего…
Кат: Проза
Нет на складе

Олег Захаров, "Есть повод!" (ироническая поэзия). "Книги", 2016. - 176 с.


От автора: "кому-то надо реагировать на «косяки» бытовой жизни! Кто-то должен подмечать и заносить в анналы истории бездумные рекламные слоганы, отвалившиеся буквы и безграмотные транспаранты. Хотя бы для того, чтобы впредь их было меньше. Чтобы авторы идиотских приказов и законов, глупых рекламных кричалок и позорных инициатив хотя бы иногда «включали мозги» и не позорили ни себя, ни нас, ни нашу страну".
Кат: Поэзия
Цена: 200 руб

© ООО «Издательский дом «Земляки», 2007-2016
Web-разработка © Mr.Miksar