Литературный Нижний

Литературный Нижний
Здравствуйте! Приветствуем Вас на сайте писателей Нижегородского края LIT-NN.RU.
Чтобы получить доступ к персональной части сайта, Вам необходимо авторизоваться. Если у Вас нет данных для авторизации, то Вам следует пройти регистрацию.

ПОИСК НА САЙТЕ
 Рябов Олег. Проза
Главная / Рябов Олег. Проза / Ловля рыбы бреднем
Предыдущая работа: Шатков или жизнь поэта
Следующая работа: -

Ловля рыбы бреднем


Олег Рябов
Ловля рыбы бреднем
Александр Платонович Лопата был стопроцентным новым русским, а это значит, что за ним тянулся хвост таких секретов, о которых лучше не знать и тем более не распространяться. Всё у него в жизни было, как у многих новых русских: учебу в институте он бросил с началом перестройки и пустился во все тяжкие. Был он и кооператором, побывал и рэкетиром, был и депутатом, был и банкиром, и вот за двадцать лет свободного полета поднялся он прилично. А я, его друг со школьной скамьи, встречаясь с ним раз в полгода от случая к случаю, и не представлял, какое место занимает Сашка Лопата в современном мире.
А тут, разузнав, что мы с ним знакомы, ко мне обратилась соседка по дому: не смогу ли я попросить Александра Платоновича Лопату, что бы он продал ей маленький домик с участком в тридцать соток, который ей приглянулся в деревне Старая Пустынь. В сельсовете она выяснила, что участок принадлежит Лопате, но сам он там не бывал ни разу со времени покупки семь лет назад.
Я пообещал, и позвонил Лопате в тот же вечер, благо телефон домашний откуда-то у меня был. Александр Платонович, как я понял, с большим удивлением выслушал мою просьбу
– Старик, я, честно говоря, и не знаю, есть ли у меня в Старой Пустыне участок. А если и есть, то заниматься выяснением, откуда он у меня и зачем он мне, я пока не могу – других дел полно. Но выясню – скажу! А ты вот что: ты помнишь, что у меня в конце июля юбилей, пятьдесят лет? Первого августа я жду вас с твоей красавицей-женой у себя дома, на Сахарном Долу. Ничего не бойся: телевидения не будет, журналистов не будет, всё по-семейному.
Я, конечно, забыл о юбилее своего друга детства, но, когда за неделю до указанной даты мне с нарочным под роспись было привезено именное приглашение, я понял, что и у меня началась взрослая жизнь. Удивительно, но моя жена об этом юбилее знала, готовилась к нему и была уверена, что мы пойдем на него. Новое платье, новая сумочка и новые туфли были у неё уже куплены и только что и ждали праздника. А вот насчет подарка она отказалась фантазировать: сказала, что это твой друг, вот сам и думай, а если не придумаешь, я ему мужской одеколон подарю, и тебе будет стыдно.
И я придумал. Я вспомнил, как десятилетними пацанами на песках напротив затона Калинина мы с Сашкой и вместе с нашими родителями, которые дружили, ловили рыбу бреднем и варили уху на костре. Через своих друзей в охотничьей инспекции и рыбнадзоре я узнал, кто у нас в городе промышляет сетями, и вопрос был решен. Через три дня у меня дома в коридоре стоял свёрнутый и упакованный в подарочный двухметровый короб настоящий профессиональный тридцатиметровый бредень с полированными дубовыми вальками. В общем всё по высшему разряду.
На виллу, а иначе заведение, где проживал Александр Платонович со своим семейством, не назовёшь, мы с супругой приехали раньше времени. Огороженный охраняемый гектар с участком леса и выходом к озерам Марьиной рощи – это круто. Короб с бреднем оказался больше всей моей машины, пришлось везти на багажнике. А на воротах виллы юбиляра пришлось искать начальника охраны, чтобы тот распорядился помочь дотащить подарок до виновника торжества.
– А что там, в коробке? – заботливо поинтересовался начальник охраны то ли участка, то ли лопатинской фирмы, то ли его самого.
– Бредень, – ответил я.
– Какой бредень? – спросил начальник охраны.
– Нормальный бредень, тридцатиметровый с ячейкой сорок и с дубовыми вальками.
– Стоп! – воскликнул Лопата, который уже объявился и любезно целовал ручку моей супруге. – Больше про бредень ни слова.
– Почему ни слова?
– А потому, что через полчаса сюда приедут сто человек, а через два часа десять из них, пьяных в жопу, пойдут бродить с бреднем в наших озёрах. А это мероприятие интимное, на двоих.
– Саша, на каких на двоих – такую волокушу вшестером не протащишь, а ты – на двоих!
– Я этот вопрос обсосу и уже завтра тебе доложу.
Тридцать официантов бегали сломя голову, обслуживая гостей. Они использовали и огромную кухню Александра Платоновича и дополнительное оборудование, привезённое с собой из подшефного ресторана. На двух этажах особняка из трех возможных на диванах и в креслах отдыхала спокойная часть гостей, слушая приглушенную американскую музыку сороковых, а на лужайке перед домом играли джаз Алик Залкинд со своим ВИА «Третья смена», так они назывались когда-то в нашей молодости, когда играли на танцплощадке в садике 1 Мая. Седые и морщинистые мужики выглядели очень стильно и наяривали азартно. Где нашел их Лопата - не знаю!
У моей супруги знакомых в этой разношерстной компании оказалось куда больше, чем у меня, но и я к радости своей встретил двух своих старых товарищей, с которыми готов был провести некоторое время: веселыми и незамысловатыми были истории, которыми мы обменивались. Толпа была схожа с эмульсией, эдакой смесью не смешиваемых жидкостей, которая кажется однородной. Тут были и глава администрации города, и два заместителя губернатора, а рядом с ними – молодые директора заводов и братки, которые громко, но недолго гоготали, а потом вместе с подругами всё же отправились купаться.
Заметил я и уважаемых людей, которые не захотели проходить к гостям, они приезжали с охраной на военных клёпаных «гелентвагенах», церемонно обнимали юбиляра и вручали ему конверт, или клали показательно в нагрудный карман царский золотой червонец. Я предполагал, кто это, но не был уверен: я ещё не совсем к тому времени понял, а кем же стал Сашка Лопата.
Он подошел ко мне, когда кое-кто уже начал разъезжаться:
– Пойдем ко мне в кабинет, я все придумал.
– Чего придумал?
– Мы послезавтра с тобой вдвоем едем ловить рыбу бреднем.
– Как вдвоем?
– Пойдем в кабинет.
В кабинете на третьем этаже, куда гости всё же не добрались, было сумеречно и тихо, работал кондиционер. Александр уселся на письменный стол.
– Теперь слушай внимательно. У меня тут в области, прямо на берегу приличной красивой речки есть охотничий домик, за ним присматривает местный егерь. Глава администрации района мой хороший друг. Пять лет назад сгорел у них там храм деревянный: в феврале затопили печку на ночь, чтобы с утра потеплее служить было, и ушли спать. Утром – одни головешки да купол с крестом в стороне под елками валяется. Попросили меня местные старухи помочь, только, говорят, поставь церкву-то не в том селе, где была, а в соседней деревне: там, мол, народу-то живёт куда больше. Я к владыке нашему областному, а тот ни в какую: где стояла, там и должна стоять. Ну, тогда поехал я с игуменом одного нашего монастыря, который восстанавливался, в Каменск Уральский на колокольный завод Пяткова Коли, знакомились мы с ним когда-то по случаю в Москве – приятный мужик. Купил я у него на два миллиона колоколов – полный комплект для монастыря: от десяти кило до полутора тонн. Владыка сразу после этого разрешил мне ставить храм где угодно: хоть в лесу, хоть на острове. Я когда в деревню к ним туда приезжаю, местные бабы на меня, почти как на святого молятся. Сейчас я позвоню, и мы решим всё с нашим бреднем.
– Везде у тебя, Саша, друзья.
– Есть такая кавказская мудрость: женщину красит красота, а мужчину друзья.
Александр Платонович стал набирать на мобильнике какой-то номер, а я понял, что называть после сегодняшнего вечера своего школьного друга Сашкой Лопатой я уже не смогу.
– Тихо! – скомандовал он и поднял указательный палец, глядя на меня, – Здорово, Коля. Это – Сашка, Сашка Лопата. Да, да, Александр Платонович. Вот у меня сегодня юбилей, пятьдесят лет, и хочу я от тебя подарок получить. Какой, какой – рыбалку! Не-ет, подарили мне сегодня бредень, не волокушу, но тридцать метров. Мы к тебе послезавтра приедем, приготовься. Как, как – пятерых мужиков одень в белые подштанники и белые рубахи, резиновые галоши купи им или лапти. Трех девок найди: за самоваром следить да колбасу резать. Водку, огурцы и пряники мы с собой привезём, столы и скамейки готовь. Ловить будем и на лугах в озерах, и на песках в речке. «Друг зверя» на ходу? Жди!
Лопата положил мобильник на стол.
– Ну что – всё понял? Не возражаешь?
– Всё понял, идея мне нравится, – ответил я.
Лопата приехал за мной через день на своей «Тойоте-сотке» с самого ранья и без предупреждения. Он просигналил под моим открытым окном на втором этаже, и я выглянул, продирая глаза.
– Мы едем? – спросил он.
– Я уже готов, – ответил я и бросился бриться и надевать штаны. Мгновенье я раздумывал, не успею ли попить кофе, но, плюнув на него, покатился вниз по лестнице, понимая, что баланс взаимоотношений с Лопатой уже безвозвратно поломан.
Машину он вел вальяжно, не задирая спидометр выше ста двадцати, хотя пустынная трасса позволяла идти и сто пятьдесят без напряжения.
– А я подумал, что мы на твоём «хаммере» поедем? – спросил я.
– Да ты что? «Хаммер» – это моим дочерям на базар ездить. Его же мне подарили друзья из Штатов – не понимаю зачем. Там ключ зажигания повернул – ведро солярки сгорело. У него крейсерская скорость – восемьдесят, а под горку – может, сотню разгонится. Что интересно: в родной штатовской инструкции по «Хаммеру» написано, что расход топлива учету не поддается. А вот девчонкам на базар ездить, он – в самый раз: и торопиться никуда не надо, и не страшно, что какой-нибудь дурак подрежет или стукнет. От «Хаммера» в городе все шарахаются.
Через три часа мы были на месте.
Последние пять километров ехали не просто по грунтовке, а по такой глухой лесной дороге с ямами, лужами, буераками и поваленными деревьями, что казалось, Лопата меня испытывает. Но он, подпрыгивая на ухабах и стукаясь об крышу головой, объяснил мне, что по трассе асфальт от дома до дома, но так короче на двадцать километров, «авось прорвемся – не у всех получается». Поэтому, когда мы выехали на полянку зелёную и ровную, как английское футбольное поле, я был эффектно впечатлён открывшейся картиной.
Нас встречал сухопарый и крупный деревенского покроя мужчина лет сорока. Пожав руку Александру и почти не обратив никакого внимания на меня, он только спросил:
– Водку будете?
– Нет, – ответил Лопата.
– Тогда – чай или окрошку? Посидите тут за столиком, перекурите – я мигом, – после этого он протянул мне руку и представился: – Николай!
– Коль, ты подожди с чаем, сначала о деле – «шишига» на ходу?
– Обижаете, Александр Платонович. Я сегодня уже ходил на ней, – Николай махнул в сторону старенького военного грузовика-вездехода ГАЗ-66. Машина внешне была в идеальной сохранности, будто только что с конвейера, бросались в глаза только номера, на которых вместо циферок стояли буквы «ДРУГ ЗВЕРЯ» и свежая невысохшая грязь на колесах. – Давайте, Александр Платонович, всё же сначала чайку или молочка, а там я уж вам доложу всё по форме?
– Ну, давай, – согласился Сашка, – только действительно не чаю, а холодненького молочка.
Мы направились к большущему несуразному бревенчатому строению с какими-то башенками, колоннами, резными наличниками. Это и был, по-видимому, пресловутый охотничий домик, и, судя по всему, разместиться в нем на ночь могло пару десятков гостей. Строение находилось в опасной близости к краю обрыва. Зато отсюда, сидя на лавочке за свежеотстроганным столом, на котором уже стояли деревянные миски с малиной и черникой, хорошо было любоваться заливными лугами и озерами, на которые мы стремились попасть.
Девчушка лет десяти-двенадцати, с выгоревшими до белизны волосёнками, заплетёнными в жиденькие косички, глядя себе под ноги и старательно сжимая двумя руками глиняную кринку, тащила нам молоко. Потом откуда-то притарахтел на скутере паренёк лет пятнадцати, эдакий суровый крепкий боровичок и деловито начал стаскивать с багажника нашего «ленд-крузера» короб с бреднем. Как я понял, это были дети Николая.
Александр, выпив две кружки молока и съев две ложки черники, устало закрыл глаза, и мне показалось, что он задремал, откинувшись на спинку скамейки. Большой овод сел ему на волосы, но почему-то не кусал и не улетал никуда. Сквозь зелёный августовский вязкий шум глухо доносились голоса:
– Батя, а мотня-то ничего, метров семь будет.
– Батя, я половинку кирпича туда засуну? Я его в полотенце старое завернул и верёвкой завязал.
– Батя, а к валькам веревки надо бы привязать тяговые, а у нас – нет!
Тут Лопата открыл глаза – он не спал и всё слышал.
– Володя, открой багажник и достань бухточку капроновую, толстая там есть, в палец толщиной, основная называется, и отрежь от неё пару хвостов по десять метров. Вот тебе и тяги. Только – отрежешь, заплавь концы на огне.
Мы с Сашкой Лопатой поехали в луга на своем «ленд-крузере», а Николай с Володей на «шишиге» должен был ещё заехать в деревню за рабочей силой. Я понимал, что таскать бредень будем как бы не мы, а мужики, но все же решил подстраховаться и спросил:
– Саша, я чего-то не готов лазать по осоке, и оделся я совсем не по-пляжному.
– Да не очкуй ты – не полезем мы в осоку. Ну, только, если очень захочется. Есть тут, кому полазать в охотку. Нам с тобой по пятьдесят лет, мы с тобой в том возрасте, когда положено командовать. До сорока и после шестидесяти это выглядит не всегда красиво. Это очень короткий период, когда уже можно командовать и ещё позволяют командовать.
Первое озеро, которое наметил нам Николай и до которого мы пылили минут двадцать, представляло вытянутую тарелку, вроде селёдочницы, метров сто длиной и почти без кустов, только посередине заросли тальника подступали с обеих сторон почти к воде, зато носки были чистые. Шириной оно было в этом месте метров двадцать, и вдоль всего берега между острыми стрелами осоки плавали в воде крупные болотные белые лилии.
«Шишига» подъехала почти вслед за нами. Мужики выпрыгивали из кузова, чуть смущаясь, не совсем уверенно, что приехали за делом, а их подруги, босые и в разноцветных сарафанах, с визгом и смехом. Мужики как по команде закурили, а бабёнки очень уверенно бросились к Сашиной машине, открыли багажник, и через минуту уже был сервирован походный столик с бутылками, стаканами и закусками.
Мы с Сашей, подошли к компании и поздоровались. Саша разлил водку по пластмассовым стаканчикам и чокнулся с каждым мужиком, а я отошел в сторонку и уселся на надувное охотничье кресло, каковое тоже у Лопаты нашлось. Бабёнки тоже уселись на луговине невдалеке от меня и, пощебетав меж собой, вдруг запели. Это все выглядело бы такой идиллией, прямо пырьевщина какая-то самая дешевая, если бы не удивительные голоса этих совсем не пятнадцатилетних девчушек. Тысячи народных песен гуляет по нашим селам, все они переписаны, но ценность и неповторимость их именно в исполнении.
Команду Сашину прибывшие не все выполнили и одеты были разнокалиберно, но это только украшало их компанию, делая её ещё колоритнее. Кто-то и действительно был в белых подштанниках, но кто-то уже оказался и в трусах, а кто и в тренировочных. То же и с обувкой: кто в галошах, кто в драных кроссовках. Но двое: длинный, костлявый и лысый с жиденькой бородкой и другой, смешливый толстяк, оба лет по сорок, были одеты по форме – во всем белом и в лаптях. Я сразу как-то их заприметил и расслышал, что местные меж собой зовут их Жердяй и Круглый.
Бредень раскатали по траве, к вальками были привязаны верёвочные тяги, крылья развели, и мотню вытянули, но все ждали отмашку к началу. Саша подошел к мужикам:
– Так, вы двое, – он указал на Круглого и Жердяя, – берете валёк с веревкой и плывете на тот берег. Ты, Жердяй, идешь по траве и топишь валёк, а Круглый тащит по берегу за тягу. Мотню Володя заведёт вплавь, – и Лопата кивнул Колиному сынишке, – а вы, девчонки, плывите тоже на тот берег, будете ботать: идти перед Жердяем и стучать ладонями или дощечками какими-нибудь по траве, рыбу выгонять. Посмотрим, если вдвоем они не протянут сеть, еще кто-то переплывет к ним на подмогу – по траве сложно тридцатиметровую волокушу протянуть.
Всё получилось отлично, как и рассчитал Саша. В носке озера, напрочь заросшем травой и куда вытаскивали сеть, собралась вся компания: по двое тащили каждый валёк, проваливаясь то по пояс, а то и по горло, по двое за каждую веревку тянули что было сил. Сеть была забита травой и надувалась парусом. Было уже виден и улов: билось, трепыхалось что-то в этом мешке. Только мне уж больно не хотелось пока вязнуть в сизом озёрном иле. Вот уже и крылья бредня выползли на берег, и тут я увидел, как приличная щука килограмма с полтора, прямо извиваясь змеёй, выползла на берег и норовит прошмыгнуть мимо валька назад в воду. Я бросился к ней и успел, упав в траву схватить её обеими руками, пока она не ушла.
– Есть, не ушла! – заорал я. – А вы куда смотрите? Надо шкаторинки-то бредня прижимать к земле, а то вся уйдет.
Улов был неожиданно приличный: четыре щучки, две из которых побольше килограмма, десяток царских линей, десяток карасей, а окуней мы уже и не считали. С одного заброда полная корзина. Вторая попытка с середины озера в другой конец был так же удачным. Во мне, с утра еще полностью индифферентному и безразличному ко всему этому мероприятию, вдруг разыгрался азарт. Мне хотелось снова и снова лезть в эту воду с сеткой и ловить этих толстых красивых рыбин.
Лопата с удивлением смотрел на меня:
– Ты смотри – так и рыбаком станешь! Значит, надо и второй вариант испытать. Едем на реку, на пески.
Окские пляжи знамениты на всю Европу, тянутся километрами и красоты невероятной. Мужики по отмелям таскали бредень: где по колено, где по шейку, где вплавь, пока удача не улыбнулась нам: был пойман сомёнок на пять кило! У меня перед глазами стоит эта чудесная картинка, переходящая в кошмарную: молоденький паренёк в семейных трусах, белой рубахе, с водорослью, свисающей с волос на плечо, тащит к нам сомёнка, волоча его хвостом по песку. И вдруг он оступается, ойкает и садится почти перед нами, задрав ногу и обхватив её двумя руками. Из пятки на нас смотрит донышко стеклянной пивной бутылки. Обколотое розочкой, оно плотно впилось в ногу мальчишке, и хлещет на песок кровь из пацана, как из дырявого ведра. У меня даже закружилась голова. А Лопата – хоть бы что, только показалось мне, уж больно как-то затянуто всё у него, как в замедленном кино:
– Коля, – крикнул он, одновременно нажимая кнопки на своем резиновом водонепроницаемом и пуленепробиваемом мобильнике, – быстренько ко мне. Перетяни парню ногу ремнём и держи её кверху, – глава администрации у вас по-прежнему Сергей Евграфович? Хорошо. Я уже говорю. Серёга, привет, это – Сашка. Какой Сашка! Платоныч, Платоныч! Неприятность тут у меня случилась, но в твоем районе, отвечать будешь. Да нет! Паренек ногу повредил, быстро вышли сюда скорую помощь ко мне на базу. Вышли свою машину, докторов вызови, должен буду. Я тебе дам – нет больницы, нет врачей, нет оборудования! Твоя больница теперь моей подшефной будет, значит, всё у тебя будет, а сейчас давай пацана ремонтировать. Лады, до встречи, заезжай. Коля, ты чего ждешь, засовывай пацана в мою машину, и на базу. Да, мы тоже едем, я сам за руль сяду.
Жара все же постепенно спадает, и оводы перестают жужжать, и на солнышко можно уже смотреть без рези в глазах, только воздух по-прежнему тяжелый и горячий, хочется прожевать его и выплюнуть, и кузнечики продолжают настойчиво стрекотать. И ухи не хочется. Мы сидим на той же самой скамеечка, что и утром у Лопаты на базе.
– Александр Платонович, как насчет ухи-то?
– Не хочется чего-то, Коль. Давай лучше окрошки, ты утром грозился. А рыбу всю отдай мужикам в деревню.
– Окрошка есть. А водки?
– Водки давай.
– Александр Платонович, а как там в больнице-то?
– Нормально всё, Коль. Завтра пацан дома будет. Вот такой подарок ты мне, старик, подарил, – это Лопата уже ко мне.
– Какой подарок? Бредень как бредень.
– Да нет – подшефную районную больницу ты мне подарил. Была самая задрипанная ЦРБ в области, а теперь я её должен сделать показательной.






















(454 Прочитано)

Нет комментариев. Почему бы Вам не оставить свой?

Вы не можете отправить комментарий анонимно, пожалуйста войдите или зарегистрируйтесь.

Заметили ошибку?
Выделите текст, нажмите Ctrl+Enter и отправьте нам сообщение.
Спасибо за внимание!
Новые книги

Михаил Чижов. Лишить жизни. Роман. Нижний Новгород: БИКАР, 2016. - 286 сю


Остросюжетный социальный роман, обличающий безудержную наживу, безнравственность и пошлость современной жизни.
Кат: Проза
Нет на складе

Валерия Белоногова. Забытая мелодия. Жизнь и труды Александра Улыбышева. Н.Новго


Книга В.Ю. Белоноговой «Забытая мелодия. Жизнь и труды Александра Улыбышева» посвящена судьбе известного музыкального критика первой половины XIX века. Улыбышев - автор первого в Европе фундаментального исследования о Моцарте.
Нет на складе

Михаил Чижов "Нижегородские сюжеты". - Нижний Новгород: БИКАР, 2016. - 288 с.


В книге представлены заметки и статьи на темы нижегородской и российской жизни. Большинство из них опубликованы в "Новой газете" в Нижнем Новгороде", а также в "Советской России", "Литературной газете", "Нижегородской правде".
Кат: Прочие
Нет на складе

Олег Рябов "Девочка в саду" (сборник рассказов). "Эксмо", М. - 2016. 352 с.


Перед нами — сборник рассказов удивительного писателя. Так чувствующего весь трагизм и комизм человеческой жизни, так тонко способного передать ее шум и ярость, что, кажется, его живые герои, их простые и странные истории всегда были с нами, мы не могли их не знать, не могли вместе с ними не жить. Каждый рассказ остается привкусом удивления на губах, запахом, облачком смыслов вокруг тебя, читающего…
Кат: Проза
Нет на складе

Олег Захаров, "Есть повод!" (ироническая поэзия). "Книги", 2016. - 176 с.


От автора: "кому-то надо реагировать на «косяки» бытовой жизни! Кто-то должен подмечать и заносить в анналы истории бездумные рекламные слоганы, отвалившиеся буквы и безграмотные транспаранты. Хотя бы для того, чтобы впредь их было меньше. Чтобы авторы идиотских приказов и законов, глупых рекламных кричалок и позорных инициатив хотя бы иногда «включали мозги» и не позорили ни себя, ни нас, ни нашу страну".
Кат: Поэзия
Цена: 200 руб

© ООО «Издательский дом «Земляки», 2007-2016
Web-разработка © Mr.Miksar